Оформление концепции форсированного промышленного рывка

10 Февраль 2009 | написал anton


Итак, к 1925-1926 гг. восстановление экономики закончилось. Страна вступала в новый реконструктивный период. Вместе с тем, как мы уже отмечали, целый ряд проблем оставался нерешенным. Это и определяло остроту дискуссии вокруг определения путей движения вперед и привносило целый ряд особенностей в протекающие процессы.


Во-первых, восстановление промышленности шло на прежней технической базе и не сопровождалось в должной мере реконструкцией старых предприятий. Жизнь, однако, на месте не стояла, и следовательно страна все больше отставала в технико-экономическом плане от развитых государств.
Во-вторых, индустриализация, начавшаяся в России на рубеже XIX-XX вв. была прервана I мировой войной и последующими событиями. Страна по-прежнему оставалась аграрной. В промышленности было занято всего 10% населения, и она давала лишь 20-25% национального дохода. Основная масса людей проживала в сельской местности. Приостановленную индустриализацию следовало довести до конца.
В-третьих, большевики всегда исходили из того, что победа социализма связана в экономике, прежде всего, с развитием современной крупной промышленности с соответствующей социально-экономической инфраструктурой, с наличием современного, основанного на машинном труде, сельского хозяйства. Известны многочисленные высказывания классиков марксизма о том, что победа нового строя в конечном итоге обеспечивается более высокой организацией производства и соответствующей производительностью труда. Следовательно, с чисто доктринальных позиций, необходимость индустриализации также не вызывала сомнений.
Важно иметь в виду и то, что ускоренное промышленное развитие неизбежно вело бы к изменению социальной структуры общества, к численному росту промышленного пролетариата – социальной основы Советского государства.
В-четвертых, в условиях капиталистического окружения страна не могла долго зависеть от экономической конъюнктуры Запада. Необходимо было обеспечить экономическую самодостаточность и независимость, добиться должного уровня обороноспособности.
Таким образом, необходимость проведения индустриализации была очевидна, однако целый ряд исходных моментов не могли не внести своеобразие в этот процесс.
Прежде всего, это касалось неблагоприятных стартовых условий. Отсутствовали необходимые средства для проведения реконструкции экономики. Ежегодные поступления в государственный бюджет не превышали 5 млрд. руб. Рассчитывать на займы за границей не приходилось. Не хватало квалифицированной рабочей силы, для подготовки которой требовалось время и средства. Наконец, среди руководства страны отсутствовало единство в подходе к вопросу о том, как понимать индустриализацию, какие цели должны быть достигнуты в ходе ее реализации, а следовательно, какими темпами и методами необходимо ее проводить, какие источники накопления и инвестирования использовать.
Часть руководства исходила из того, что индустриализация – это сложный социально-экономический процесс. Индустриальная реконструкция должна была по их мнению:
1. Привести к обеспечению расширенного воспроизводства (накопления) в промышленности и экономике вообще, что позволит быстро развивать наиболее важные отрасли.
2. Обеспечить систематическое повышение удельного веса социалистического сектора, т.е. государственной промышленности, сельскохозяйственной продукции, кооперации, государственной и кооперативной торговли.
3. Одновременно с народнохозяйственным ростом непременно обеспечить рост жизненного уровня и культуры народа.
Однако ясно видно, что первая и третья задачи противоречат друг другу. Следовательно здесь во весь рост встают проблемы выбора приоритетов, сбалансированности и пропорций производства и обмена.
Опыт индустриализации других стран, в том числе и дореволюционной России, казалось бы, показывал апробированный путь. Поскольку на займы мы рассчитывать не могли, начать следовало с создания благоприятных условий для роста товарного сельского хозяйства и связанных с ним отраслей легкой промышленности. Что говорило за это?
1. Относительно низкие начальные капитальные затраты. 2. Высокая скорость оборота капитала. 3. Высокий экспортный потенциал. 4. Возможность накопления на основе развития этих секторов экономики достаточного количества потребительских товаров и создание, благодаря этому, необходимых стимулов к труду. 5. Возможность часть экспортной выручки использовать для закупки промышленных товаров, необходимых селу.
Все это, по мнению сторонников такого подхода позволило бы подготовить необходимые условия для быстрого роста тяжелой промышленности и, в первую очередь, машиностроения. Это был путь длительного сбалансированного развития экономики на рельсах неоНЭПа. Отрицательной стороной такого подхода к индустриализации были растянутость во времени и сохранение на какое-то время зависимости от промышленного и технологического экспорта.
Доктрина «коммунистического острова в капиталистическом окружении» требовала быстрого укрепления его обороноспособности, и т.д. и т.п. и, следовательно, снижала шансы такого подхода на успех.
Сторонники другого подхода исходили из того, что завершение восстановления подводило нас к возможности совершить прямой рывок в социализм.
1. Индустриализация рассматривалась ими с упрощенных, в основном технологических, позиций. Это ускоренное развитие государственной фабрично-заводской промышленности и, прежде всего, – строительство новых заводов.
2. Главная задача – укрепление в кратчайшие сроки экономической и оборонной мощи государства.
3. Человек при таком подходе воспринимается как средство для достижения главной цели. Следовательно, решение социальных проблем могло быть отнесено на более поздний период.
4. В отличие от предыдущих формаций социалистическое строительство является сознательным планомерным процессом и, следовательно, допускалась возможность политического руководства экономикой. Главное – найти основное звено, потянув за которое можно решить все проблемы. Таким «звеном» по мнению этих лидеров являлась тяжелая промышленность.
5. Индустриализация помимо прочего рассматривалась и как средство укрепления диктатуры пролетариата, поскольку в руках государства концентрировалась вся мощь новых предприятий и одновременно формировался бы многочисленный пролетариат как социальная опора власти.
6. Сам социализм представлялся в упрощенном, во многом в военно-коммунистическом виде и отождествлялся с тотальным огосударствлением.
Следует признать, что определенная логика в этих рассуждениях была.
Из разных взглядов на суть индустриализации вытекали и разные подходы к определению приоритетов (с чего начать), методов (экономический интерес или административное принуждение), и возможности сознательно управлять этим процессом, планировать его.
Известно, что в течение 20-х годов предпринимался целый ряд попыток выработать перспективные планы развития, как отдельных отраслей, так и экономики в целом. В этих разработках отрабатывались принципиальные подходы к проблемам планирования развития народного хозяйства, выявлялись возможные способы и механизмы, позволившие бы увязать стихию рынка с перспективным планированием, намечались возможные приоритеты развития.
Здесь так же, как и в вопросе о сущности индустриализации сформировались две противоположные точки зрения.
Так, один из сторонников развития на рельсах неоНЭПа Я.Г. Сокольников считал, что народнохозяйственный план должен уметь приспосабливаться к рыночной обстановке. Чрезвычайно опасно, - подчеркивал он, - считать, что наличие плана само по себе способно упорядочить хозяйственную жизнь и преодолеть стихию рынка вопреки объективной логике хозяйствования. Нужно, по его мнению, уметь хозяйствовать и понимать, где кончается применение плановой схемы и где наступает ответственность оперативного руководителя. Другими словами, он считал, что планирование необходимо, но оно не должно носить директивного характера, а сам план должен дополняться целым набором «тонких механизмов» регулирования экономики.
Противоположную позицию озвучил С.Г. Струмилин: «Нет, не приспосабливаться к ней (рыночной обстановке), а сознательно приспосабливать ее самое к нашим плановым устремлениям, вот единственный надежный путь к наиболее безболезненному и бескомпромиссному развертыванию нашего социалистического хозяйства». Правда, сторонники директивного планирования признавали, что единоличное крестьянское сельское хозяйство серьезно ограничивает возможности такого жесткого подхода. Вопрос оставался пока открытым. Можно было искать пути, как увязать план и крестьянскую стихию, а можно было ведь попытаться изменить и само сельскохозяйственное производство.
Обсуждение различных подходов к самой индустриализации, вопросов, связанных с планированием и методами управления экономическими процессами проходило, как мы уже отмечали, на фоне острой борьбы за власть, поэтому поиск каких-либо компромиссных точек зрения был затруднен. Отсутствие же разработанных экономических механизмов, способных одновременно обеспечить сбалансированность и динамичное развитие народного хозяйства, делало практически неизбежным повышение роли административно-директивного начала в управлении экономикой. К концу 1926 г. в настроении сталинского руководства окончательно наметился перевес в пользу административных мер.
Еще в 1925 г. на XIV съезде ВКП(б) был принят «новый экономический курс», который ставил главной задачей построение полного социалистического общества путем проведения ускоренной индустриализации и преобразования мелкотоварных крестьянских хозяйств через кооперацию в крупные общественные комплексы. Ставилась задача превратить СССР в страну, «производящую машины», т.е. в сильную индустриальную державу. При этом подчеркивалось, что сделать это необходимо за 10-15 лет, тогда как другие страны тратили на это 100 лет и более.
Пока еще, правда, говорилось о сбалансированности экономики, о необходимости учета экономических интересов крестьян и т.д. и т.п. Однако уже на апрельском (1926 г.) пленуме ЦК ВКП(б), вновь было подчеркнуто, что приоритетной задачей индустриализации является тяжелая промышленность, а в качестве источников индустриализации названы: 1) доходы от государственной промышленности и торговли (внутренней и внешней); 2) суровый режим экономики и бережливости (т.е. консервация существующего уровня зарплаты, да и вообще уровня жизни) и, наконец, 3) использование свободных средств населения, - государственные займы.
Характерно, что большая часть указанных источников носила конфискационный характер. И хотя в выступлениях на пленуме преобладала мысль о необходимости увязывать планы развития промышленности с финансовыми возможностями государства и темпами развития сельского хозяйства, сама по себе постановка задачи введения режима жесткой и строгой экономии на всем в пользу промышленного строительства говорила о многом.
Через 2 года позиции многих участников пленума поменяются. Основным источником государственных доходов по-прежнему оставался экспорт сельскохозяйственной продукции, сырья и прежде всего хлебный экспорт. От его объемов зависели темпы промышленного строительства. Вокруг этой проблемы и способах ее решения в 1926-1927 гг. разворачиваются ожесточенные дискуссии, на которые накладывается борьба за власть в партии и стране.
Непоследовательные попытки увеличить государственные заготовки зерна с помощью хозрасчетных методов оказалась неудачными. Осенью 1925 г. зерна было заготовлено на 200 млн. пудов меньше запланированного. Призывы Бухарина, Рыкова, Сокольникова и других на деле повернуться лицом к нуждам деревни, выделить часть экспортных средств для организации товарной интервенции в село, с тем, чтобы повысить заинтересованность крестьянства в расширении товарного производства не нашли поддержки.
Продолжалась политика сдерживания развития кулацких хозяйств. Разрешенная аренда земли, на которую зажиточные крестьяне возлагали определенные надежды, была сопряжена с огромными ограничениями. Рос и налоговый пресс. В 1925-1926 хозяйственном году крестьянин платил с 250 рублей такую же сумму налогов как мелкий коммерсант с 1200 рублей, а рабочий с 3800 рублей. Естественно, это не стимулировало расширение товарного производства. Кроме того, промышленность не поставляла в деревню нужное количество своей продукции. Как это выражалось в конкретных цифрах?
По данным ЦСУ в 1925-1926 хозяйственном году валовый сбор зерна превысил ожидаемый на 300 млн. пудов и составил 4 млрд. 300 млн. пудов. 400 млн. пудов, которые могли быть выделены на продажу остались в амбарах. Денежные накопления деревни возросли до 300 млн. рублей, тогда как государственная промышленность в течение 1926 г. увеличила свое отставание от покупательной способности населения почти на 600 млн. рублей. «Товарный голод» на промышленные изделия увеличивался. Ситуация с хлебозаготовками продолжала ухудшаться.
В этих условиях после разгрома оппозиции, которая выступала за сверхиндустриализацию за счет переобложения крестьянства, Сталин и его окружение сами начинают все больше склоняться к идее форсированной индустриализации, за которую еще недавно критиковали Троцкого, Преображенского, Зиновьева, Каменева и других. Теперь раскол в руководстве происходит между Бухариным, Рыковым, Томским, Сокольниковым и их сторонниками, которые продолжали отстаивать идею «хозрасчетного социализма» и сбалансированной экономики и Сталиным с его ближайшими сторонниками.
Почему так происходит? Вероятно, в сознании Сталина и его окружения в эти годы был окончательно поставлен знак равенства между индустриализацией и социализмом, а сам социализм отождествлялся с тотальным огосударствлением всей экономики.
Сведение социалистического строительства к одной приоритетной задаче, стремление решить эту задачу максимально быстро привели к тому, что был пропущен важнейший этап подготовки цивилизованного работника, подтягивания материально-культурных предпосылок социализма в широком смысле этого слова. Пропустив этот этап и пытаясь компенсировать слабость существующих предпосылок социализма с помощью прямого нажима и командно-административных методов, сталинское окружение постепенно переходит на путь чрезвычайщины и прямого насилия.
Продолжала оставаться неустойчивой ситуация с хлебозаготовками. Несмотря на хороший урожай 1926 г. товарного хлеба было получено меньше, чем в предыдущем году, на следующий год ситуация осложнялась еще больше в связи с ажиотажным спросом, вызванным слухами о возможной войне.
Все это привело к тому, что руководство пошло поначалу на разовое изъятие хлеба, а с осени 1928 г. началось применение чрезвычайных мер по отношению к кулакам, а затем и середнякам.
Таким образом, в отношении деревни Сталин и его окружение от идеи сбалансированного экономического развития и эквивалентного обмена за период с 1926 по 1929 г. окончательно переходят к политике чрезвычайщины: форсированной индустриализации и коллективизации.
В этих условиях постепенно начали сдерживаться товарно-денежные отношения и хозрасчетные начала и, наоборот, усиливаться административно-плановые элементы.
С 1927 г. для предприятий стал устанавливаться государственный производственный план. С 1929 г. тресты потеряли свою хозяйственную самостоятельность, а затем были и вовсе ликвидированы.
Синдикаты, наоборот, расширили свои полномочия по плановому регулированию работы предприятий и в 1929 г. были преобразованы в главки.
Оптовая торговля постепенно заменялась централизованным снабжением по фондам и нарядам. Идет ускоренное вытеснение частника из розничной торговли. Если в 1928 г. доля частника составляла 24%, то к концу первой пятилетки упала до нуля. Частный капитал был вытеснен и из промышленности. В 1928 г. он составлял 18%, к 1933 – 0,5%.
На сужение сферы действия товарно-денежных отношений была направлена налоговая реформа 1930 г. Кредит, как один из инструментов рыночной экономики, был заменен централизованным финансированием. Долгосрочное кредитование сохранялось только для колхозов, промысловой и сбытовой кооперации.
Была ликвидирована независимость банков, которые подчинялись теперь наркому финансов. Затем были ликвидированы кооперативные банки и все их операции перешли под контроль Госбанка.
Постепенно приходит в расстройство денежная система. В 1926 г. приостанавливается размен червонцев на золото. Был запрещен вывоз советской валюты за рубеж и ввоз последней в СССР. Был ликвидирован частный валютный рынок. Таким образом, важнейшие элементы рыночной экономики переставали действовать.





Метки: История России

Вы читаете » "Оформление концепции форсированного промышленного рывка"

Статьи по теме:

Ярлык Тюляка Михаилу 1379 г
Монгольские племена в конце XII столетия
Общественно-политическое движение 2-ой половины Х1Х в.
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ И ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СТРАНЫ В XVII в. НАРОДЫ РОССИИ В XVII в
Киев в 870 е гг. и взятие его Олегом
Архивы ↓

Rambler's Top100